А где же взять такого профессионала? Обратиться в компанию, а еще лучше к человеку, для которого вода — вторая среда обитания. Таким человеком в этом интервью станет руководитель водолазной фирмы и водолаз со стажем Николай Саблин. В 52 года на его счету порядка 4000 погружений, ряд подготовленных специалистов, открывших собственное дело, а также звание мастера спорта сразу в трех дисциплинах: гиревом спорте, гребле на ялах, гребно-парусном многоборье.
— Здравствуйте, Николай Николаевич, рады приветствовать вас в нашей редакции. Расскажите, как именно вы решили стать водолазом?
— Началось все со службы в армии на Камчатке. Поначалу в море мы бывали редко, обычно только готовили субмарину к выходу, ремонтировали ее, а как-то раз я даже на стрельбах оказался. Судьбоносный был день. Загорелся отсек, буквально еще несколько секунд и — задохнулись бы, но я справился с ситуацией и потушил пожар. Вскоре отличился и в соревнованиях по гиревому спорту, и меня перевели в спортивную роту. Тут как раз греблей увлекся, многоборьем, рукопашкой и даже как-то стал победителем в чемпионате Тихоокеанского флота. Когда срочная служба начала подходить к завершению, начальник физической подготовки Камчатской флотилии пригласил меня на контракт. Тренировать ребят в отряде борьбы с подводными диверсионными силами и средствами. Поначалу, когда их увидел, подумал, что это «монстры» своего дела, но, как взялся за них, сразу понял, что моя подготовка куда серьезнее.
И вот как-то раз командир части вызывает меня и говорит, что у него все погружаются с аквалангом, даже кочегар, и что завтра меня ждет спуск. Выходим на катере в море, надеваю гидрокомбинезон, спускаюсь на трап. Там, согласно задаче, я и должен был остановиться. Но настолько я себя комфортно и уверенно почувствовал, что решил опуститься на дно. Какая же там красота была: морские ежи, звезды, водоросли… И вдруг меня обратно тянут. Помню, как крепко командир спуска отругал обеспечивающего. Что небезопасно все это было. Но с тех пор без спусков я уже не мог.
— Выходит, водолазному делу вы обучились в армии?
— Да, в армии я действительно получил хороший практический опыт: мы и подлодки осматривали, и проверяли корабли на минирование, но после службы я все-таки вернулся в Ленинград. И вот в один из дней жена мне заявила, что я должен получить высшее образование. Сперва подал документы в Военную академию имени М. В. Фрунзе (адмиралом хотел стать), но потом узнал, что в Высшем военно-морском инженерном училище имени Ф. Э. Дзержинского на факультете кораблестроения есть водолазный класс, и быстренько отнес документы туда.
— Чему именно научила Дзержинка?
— Основной упор делался на судоподъем. В водолазную подготовку входили спуски в бассейне, где мы учились с различным инструментом работать и, скажем так, гайки крутить, а также подводная сварка-резка. Настолько это меня и моего товарища тогда увлекло, что практически не вылезали из сварочного бассейна. И в трехболтовке варили (трехболтовка — снаряжение для безопасного погружения под воду, классический водолазный костюм. — Прим. ред.), и в гидрокомбинезоне «сухого» типа (УГК), который специальным жгутом затягивался на груди, а не как сейчас — при помощи гермомолнии. А вместо современного сварочного аппарата — самый обычный советский «держак».
— Какими знаниями и качествами характера должен обладать водолаз?
— Водолазом сможет стать тот, кто не компьютерными играми баловался, а учился работать с инструментом, физически крепкий. Если ты на поверхности хорошо и гвозди забиваешь, и кувалдой орудуешь, и отбойным молотком, то и под водой так же сможешь.
Отличный пример — мой брат. Когда я открыл свое дело, он захотел тоже попробовать. Организовал ему спуск, смотрю — легко нырнул, не испугался ничего, понравилось. Я его сразу на курсы отправил. Потом его друг подтянулся. Тоже аккуратно спустили его, ничего не испугался, также отправил сразу на курсы. По первому спуску можно понять — получится из человека водолаз или нет. Тут я полагаюсь на свое чутье, и оно меня не подводило в таких делах.
— На каком оборудовании работаете?
— Ранее у меня был шведский гидрокостюм фирмы Poseidon. Прослужил 7 лет с учетом ежемесячной работы по 70−80 часов. Сейчас пользуемся гидрокостюмами фирм Aqua Lung Russia и Bare. Про сварочное оборудование скажу только, что оно должно быть обязательно высокой мощности (не менее 400 ампер), иначе сварка может не пойти. В целом, сейчас работаем на импортном оборудовании: оно удобнее, комфортнее, качественнее.
— С какими задачами при погружении обычно сталкиваетесь?
— По-разному бывает. И осмотр судов, и сопровождение при спуске, и работа на гидроэлектростанциях, и судоремонт аварийный, бетонирование, разминирование и так далее. Отдельная история — обследование затонувшего судна и подъем. Как-то в 2011 году практически только этим и занимались.
Особенно вспоминается период, когда вместе с братом в Керченском проливе работали. Там коммуникации тянули до Крыма, а нашей задачей было обследовать дно и обезопасить его, так как после Великой Отечественной войны в тех краях много осталось неразорвавшихся боеприпасов. В итоге нашли две баржи, полностью забитые снарядами, и три самолета.
ВК Видео / ТГ / ЮТУБ / РУТУБ / МАХ / ДЗЕН
— Расскажите подробно про обязанности водолаза во время спуска судна.
— Так как у меня налажены хорошие связи с Судостроительным заводом «Пелла», расскажу вам про то, как в ноябре этого года спускали буксир «Грифон-9» проекта ПЕ-50.
Первым делом за несколько дней до спуска (тут у нас ушло четыре дня) водолазы, которых обычно для такой работы должно быть трое-четверо, очищают рельсы под водой от грунта, ила и любых других посторонних предметов при помощи «пипки» (грунторазмывочное средство. — Прим. ред.) и эжектора. Непосредственно в день спуска рельсы еще раз проверяются и дается разрешение на спуск. Нужно отметить, что глубина конечной точки рельс, где расположен отбойник, на момент спуска была аж на целый метр ниже: вместо положенных семи с половиной метров всего шесть с половиной. Такие нюансы водолазы тоже должны учитывать, и быть уверены в том, что судну удастся подняться со спусковых тележек. В нашем случае все обошлось.
— Что делают, когда судно застревает на тележках во время спуска?
— Обычно сдергивают буксиром. Да, это не очень безопасно, но других вариантов в подобных случаях мало. При спуске «Грифона-9» чего-то критического не произошло, но была проблема с тем, что в какой-то момент тележка перестала спускаться под воду под собственным весом. Я оперативно погрузился, разведал обстановку и доложил, что спусковое устройство не дошло до отбойника восемь метров. Руководство обдумало ситуацию и приняло решение на рабочий буксир кинуть трос и дотянуть тележку до отбойника. Так и сделали.
Раньше, кстати, на «Пелле» во время спуска говорили: «Винты коснулись невской воды!» Это означало, что торжественная часть спуска закончилась, можно расходиться.
— На многих заводах успели побывать за время работы?
— На «Адмиралтейских верфях», Онежском судостроительно-судоремонтном заводе, Балтийском заводе, Канонерском судоремонтном заводе. Интересная ситуация как-то раз сложилась на «Верфи братьев Нобель». Ударили морозы, акватория покрылась льдом, не было возможности поднять баржи на ремонт. Обратились к нам. И благодаря тому, что мы освободили подход к предприятию ото льда, суда были подняты, а завод спасен от простоя.
На Балтийском заводе участвовали в спуске «Чукотки». А потом еще неделю освобождали корпус от полозьев, помогали их вытаскивать на берег, проверяли подводную часть спускового устройства, акваторию и так далее.
— С какими сложностями можно столкнуться во время работы под водой?
— С неисправностью оборудования, нехваткой воздуха, мутной водой, когда даже фонарь не помогает, сильным течением, из-за которого и гайку накрутить непросто. Главное в нашем деле — соблюдение регламента и трезвое мышление. Тогда, даже если что-то пойдет не по плану, обязательно справишься.
Одна из самых опасных ситуаций — когда баллоны со сжатым воздухом встают на автоматическую подачу. Обычно такое происходит зимой по причине того, что в узкой части трубок или переходников образуется небольшая льдинка, не дающая клапану вернуться в нормальное положение. Для этого у водолаза и есть сигнальный конец и напарник, обеспечивающий спуск с поверхности, а также страхующий водолаз, который окажет помощь в случае аварийной ситуации. Именно поэтому мы иногда перед спуском зимой поливаем оборудование кипятком из чайника.
— Попадали в какие-нибудь непредвиденные ситуации и как из них выходили?
— Одна из самых опасных случилась со мной в морском торговом порту Приморск. На дворе стоял март, таял лед, а нам нужно было два оголовка по 2,5 тонны установить. Нижнюю часть и трубу успели поставить, а пока верхнюю подтащили, стал таять лед, и криво она села. Решили при помощи троса отцентровать. Бурим лунку, готовлюсь к спуску, а в баллоне воздуха минут на пять. Ну, думаю, если быстро управлюсь — все получится. Беру трос, иду под воду, подхожу к лунке, даю трос — не берут. Думаю, наверное, лед толстый, не дотянулся. Еще выдаю — никакой реакции. И тут, раз, воздух начинает заканчиваться. Дергаю за сигнальный конец — мне дают слабины, еще раз — еще слабины. Понимаю, что нужно возвращаться, но направление потерял. Успокаиваюсь, отхожу в сторону от сигнального троса, который почти обмотал мои ноги, а в довершение ко всему выключается фонарь. Воздуха тогда уже совсем почти не осталось, но в темноте я разглядел майну, сквозь которую луна пробивалась.
Выхожу и наблюдаю такую картину: ребята мои стоят спиной к лунке, а на сигнальном конце водитель, который не знает условных знаков. Отругал я их крепко, но, как оказалось, ничего они тогда не поняли, потому что недавно одному из них напоминал об этой ситуации — он шокирован был. Вот такие дела. И спасает тут только сноровка, физическая подготовка и хладнокровие.
Еще одна ситуация на грани жизни и смерти произошла в Новороссийске. Отбивали мы там бетон, и штиль такой стоял, вода теплая. Не беспокоились. Ушли на обед, а когда вернулись, волны двухметровые стали по берегу бить. Скорее начали оборудование тащить из воды с мостков, уложенных между свай, и вот один из таких металлических мостков на очередной волне подпрыгивает, веревка от него, как в кино, обматывается вокруг моей ноги и тащит меня на глубину 15 метров сквозь сваи, обросшие ракушкой. Спасло то, что недавно как раз тренировался задерживать дыхание и нырять на глубину 25 метров.
Размотал ногу, определил направление для выхода из воды и тут понимаю, что мосток-то этот нам нужен. Завтра опять работать. Хватаю его под мышку и по свае поднимаюсь. Привязал мосток, осматриваю себя — весь в крови. Изрезался я прилично, но, что интересно, ни одного шрама не осталось. Вот еще одна ситуация, которая доказывает, что только холодный разум и крепкое тело спасают водолаза.
— Смогут ли когда-нибудь подводные дроны заменить водолаза?
— Даже самый хороший дрон порой не способен транслировать достоверную информацию. Как-то раз такой вот аппарат с функцией звуковизора опустили под воду обследовать мостовой переход на Верхне-Свирской ГЭС, и он показал, что все хорошо. А я во время спуска коснулся бетонной стенки, и она тут же посыпалась.
На сегодняшний день дроны более-менее пригодны для какого-то поверхностного осмотра, определения фронта работы. Но все равно после должен спуститься водолаз. Недавно к такой же позиции пришла администрация морского порта «Большой порт Санкт-Петербург».
— Много ли водолазов и водолазных компаний в России?
— Скажу за те города, про которые знаю. В Мурманске около семи водолазных компаний, в Северодвинске также, в Москве около 12. И сколько же, вы думаете, в Санкт-Петербурге их? 300 водолазных компаний! И это с учетом того, что по всей России нашего брата всего 3000. Нередко даже можно наблюдать картину, когда водолазы из одной в другую компанию потихоньку перетекают в поисках работы.
В моей компании, кстати, всего четыре человека, включая меня. Отдельные слова благодарности хочется сказать нашему «ветерану» водолазного дела Сергею Ивановичу, который уже не участвует в погружениях, но всегда помогает с организацией спуска. И брату, на котором вся моя организация держится.
— Когда водолазу пора завершать карьеру?
— Ну, Сергей Иванович перестал погружаться где-то в 56 лет. Хотя у него и отдельный комбинезон в наличии, и навыки отличные. Но есть на моей памяти и другие примеры.
Как-то работал под Тверью и стал свидетелем необычной ситуации. Нужно было затонувшие понтоны около атомной электростанции порезать и вытащить на сушу. Я под воду опустился, свою часть работы выполнил, а когда наступила пора металлолом вытаскивать на берег, в дело вступил старшина местной водолазной станции. На тот момент ему было около 75 лет, а он спокойно прошел по дну 200 метров до понтонов, зацепил трос и также спокойно вернулся на берег.
Вот, думаю, надо хотя бы до 75 лет спускаться.
— Когда смотрите фильмы про космонавтов, понимаете их ощущения?
— Как сказал один горячо мною любимый космонавт: «Знаю лишь одну профессию, которая сложнее нашей, — водолаз». А все потому, что космонавты, прежде чем отправиться за пределы земного шара, проходят подготовку в бассейне: отрабатывают там действия в невесомости. И нередко эти условия считаются куда более сложными, чем на космической станции.
— На вашем счету порядка 4000 погружений. Это большая цифра?
— Это на самом деле мало. У Сергея Ивановича — 7000 погружений. А все потому, что он в советские времена начинал работать, а тогда водолазы до 100 часов в месяц нарабатывали. Сейчас среднестатистический водолаз в месяц набирает не более 20 часов. Так что у меня еще все впереди.
