Георгий Николаевич Чернышев родился в 1919 г. в Николаеве. Окончил Николаевский кораблестроительный институт им. адмиралаа С. О. Макарова. Главный (Генеральный) конструктор многоцелевых АПЛ проектов 671, 671РТ, 671РТМ и 971. В 1974— 1986 гг. —- начальник и главный конструктор СПМ БМ «Малахит». Герой Социалистического труда, лауреат Государственных премий (1977 г., 1996 г.), награжден двумя орденами Ленинаа и другими орденами и медалями, доктор технических наук, заслуженный конструктор Российской Федерации, почетный академик Санкт-Петербургской инженерной академии.
Впервые с Георгием Николаевичем Чернышевым автор этих строк познакомился, когда тому было уже 37 лет. Кажется давно и хорошо его знаю (прошло почти 40 лет!), но писать о нем трудно — возникают десятки «почему», ответы на которые нужно искать в прошлых годах его жизни, когда он сложился как человек и специалист.
Георгий Николаевич родился в рабочей семье. Работать на производстве начал 15-летним юношей в фабрично-заводском училище, потом работа в цеху на заводе, поступление в Николаевский кораблестроительный институт, начало войны, армия, отзыв на продолжение учебы. А с 1943 г. молодой инженер работает в конструкторском бюро (ЦКБ-1 8, ныне — ЦКБ МТ «Рубин»), на заводе, а затем навсегда связывает свою судьбу со специальным конструкторским бюро (СКБ-143, ныне - СПМБМ «Малахит»), которое создается в 1 948 г. для разработки скоростных подводных лодок с новыми энергетическими установками. Первым конкретным заданием было создание ПЛ с газовой турбиной на перекиси водорода. Поездка в Германию в группе специалистов, упорная работа в бюро. А в конце 1952 г. новое задание — в составе небольшой группы специалистов В. Н. Перегудов делает первые наброски отечественной атомной подводной лодки (АПЛ). Первая опытнаяная парогазовая ПЛ (пр. 61 7) была передана вместе с большей частью сотрудников в ЦКБ-1 8, а Георгий Николаевич в обновленном составе СКБ-143 приступает к работе над принципиально новым типом подводной лодки.
Остановимся здесь. Подумаем о жизненном пути молодого человека — рабочего, инженера, воспитанного в трудовой среде и привыкшего с юных лет серьезно относится к порученному делу и потому уже замеченного и привлекаемого к новым и ответственным работам.
А теперь о первой деловой встрече. В самом конце 1 957 г. или начале следующего, меня — молодого инженера, третий год работающего в СКБ-1 43, и пришедшего в проектный отдел заместителя главного конструктора атомной и ракетной ПЛ (пр. 639) Г. Н. Чернышева. По поручению начальника отдела Г. Я. Светаева я ознакомил Георгия Николаевича с инициативным вариантом проекта, особенностью которого был переход на значительно большие диаметры прочного корпуса. Напротив меня сидел
коренастый, темноволосый моложавый человек с блеском в глазах, доброжелательно и с интересом выслушивавший мои объяснения. В нем ощущалась какая-то спокойная основательность.
Затем наши пути встретились при разработке в 1958 г. инициативных предложений по новым ПЛ, а затем и конкурсных проектов — Георгий Николаевич вел разработку пр. 667, а мне был поручен пр. 671.
Для пр. 639 этот год заканчивался печально — разработка ракетного комплекса Д-3 прекращалась, а с ним умирал и проект. Группа главного конструктора распалась — В. П. Фуников (главный инженер СКБ-143 и главный конструктор АПЛ пр. 639) погиб в катастрофе, В. В. Ромин ушел к М. Г. Русанову на АПЛ пр. 653, с Г. Н. Чернышевым остался один В. Д. Левашев. В проектном отделе был организован сектор перспективного проектирования, куда меня приглашал А. Б. Петров, но я решил остаться в группе Г. Я. Светаева на пр. П-627А, по которому начиналось рабочее проектирование.
Вскоре бюро поручается разработка многоцелевой АПЛ пр. 671. В. И. Дубовиченко по совету Г. Я. Светаева представляет на должность главного конструктора новой АПЛ 2-го поколения Г. Н. Чернышева, а последний по совету того же Г. Я. Светаева приглашает меня к себе заместителем. Вот так мы и встретились в третий раз и уже надолго. Георгий Николаевич очень уважал Г. Я. Светаева, рекомендация которого для него много значила. Но все же нужны были и какие-то собственные побуждения и просто смелость, чтобы пригласить на такую должность молодого инженера, не проработавшего и трех лет, еще не «нюхавшего» завода и занимавшегося хотя и очень разнообразной, но в основном проектной работой. К тому же с момента его предложения и официального моего представления руководством бюро на должность прошло более двух месяцев, пока партбюро размышляло о моей беспартийной молодости, а Георгий Николаевич с завидным упорством отвергал все иные кандидатуры. Никогда я его не спрашивал об этом. Да и нужды в этом не было — между нами быстро и незаметно сложились по-человечески простые и доверительные отношения, и никакие разногласия, споры, должностные перемещения уже не могли их изменить.
В первом полугодии сформировалось ядро группы главного конструктора: кроме Г.Н. Чернышева и меня туда вошли В. Д. Левашев (ранее работал в группе пр. 639) и А. В. Королев (из отдела устройств). Оба они участвовали в конкурсных проектах. Следом на должность руководителя группы был приглашен А. И. Колосов, ранее много лет работавший у Г. Н. Чернышева в секторе.
В период выработки (1 959 г.) тактико-технического задания и разработки эскизного проекта (начало 1 960 г.) мы с Георгием Николаевичем практически не расставались, участвуя вместе во всех обсуждениях и встречах как в Ленинграде, так и в Москве. Споров и разногласий было много как во «внешнем» мире, так и внутри группы. И здесь проявилась замечательная черта Георгия Николаевича —терпимость к инакомыслию и чувство юмора, отвержение авторитарных методов руководства и стремление убедить оппонента. Более того, уже убедив или сформулировав компромиссное решение, он, если вопрос был непростым, не раз к нему возвращался, отшлифовывал все доводы «за» и «против». Он как бы предвидел возможность возвращения к этому вопросу на других уровнях обсуждения, и ему нужна была для этого безупречная доказательность и собственная убежденность. Свобода в технических взглядах и открытость обсуждений как бы «взрыхляла» почву для прорастания новых идей и нахождения технических решений, порой неожиданных. При этом у Георгия Николаевича был важнейший для главного конструктора дар — умение почти безошибочного выбора оптимальных идей и предложений.
Примером может служить вопрос об обеспечении условий надводной непотомляемости. Бюро в целом стояло за отказ от этих требований и свою позицию четко высказало в конкурсных проектах. Но позиция ВМФ была категоричной — обеспечивать! Вопрос, что называется, зашел в тупик. Бремя ответственности главного конструктора не позволяло ему занимать бескомпромиссную позицию, но в то же время и нельзя было «уродовать» классическую форму одновальной ПЛ! Сколько труда затратил Георгий Николаевич, убеждая меня и других сотрудников принять условия ВМФ, но при этом обязательно найти такие технические решения, которые уменьшали бы отрицательные последствия такого шага. И было найдено решение — возврат к довоенным кингстонным цистернам. Сейчас, вспоминая весь путь создания пр. 671, должен признать позицию главного конструктора единственно правильной. В конце концов важнейшая техническая характеристика — Его Величество Время.
Созданная Георгием Николаевичем атмосфера была и своеобразным методом оценки (отбора) сотрудников, основанием для полнейшего доверия и предоставления свободы действий. При этом всегда ценились ответственное отношение к делу, компетентность, трудолюбие. Характерна его фраза: «Ты там уже этим занимался, иди разбирайся и решай». Скажу более, мне известны случаи, когда его сотрудники рисковали без согласования (не было возможности)изменять ранее принятое им решение (разумеется, будучи абсолютно уверенными в своей правоте). Реакция Георгия Николаевича была удивительной — ее не было! Думаю, что он считал это обычной инженерной практикой и воспринимал как должное.
При склонности к принятию новых и прогрессивных решений в нем ощущалась какая-то здоровая консервативность, позволявшая твердо стоять на земле, что, в свою очередь, давало возможность смело внедрять новое, не переходя грани, за которой очертания проекта приобретают зыбкость. Во время работы в Госстандарте меня заинтересовал вопрос соотношения старого и действительно нового при создании новых образцов сложной военной техники. Экспертная оценка свелась к тому, что достаточный для сохранения превосходства результат может быть достигнут в пределах примерно 30% новых решений. При этом сохраняется темп производства и боеготовность. Может быть Георгий Николаевич это интуитивно чувствовал? Во всяком случае его опыт работы инженером-конструктором, опыт испытаний на стендах и кораблях в сочетании с постоянной работой в областити внедрения нового, нетрадиционного могут служить основанием для такого утверждения. Я, например, не представляю Георгия Николаевича в роли главного конструктора АПЛ пр. 705, в котором сразу замахнулись на очень многое.
Георгий Николаевич Чернышев был по-человечески скромен, не любил лезть на глаза начальству, был с ним корректен. Не был он оратором, не любил «пускать пыль в глаза» и совершать «обходные маневры» для достижения каких-либо своих целей, что у нас, к сожалению, процветало и процветает и «до» и «после» начала так называемых реформ. И тем не менее, большинство нужных для дела вопросов он все же решал и в бюро, и в коридорах московских учреждений путем постоянного и упорного убеждения, снова и снова добиваясь нужного решения.
Почти 40 лет возглавляя разработку проектов многоцелевых АПЛ, сопровождая их строительство, участвуя в их испытаниях, он оставался верен себе — в погоне за быстро текущим временем, сохраняя и опираясь на найденные и ставшие классическими технические решения, постоянно совершенствовал свои стремительные и элегантные корабли. Менялся состав группы, приходили другие сотрудники, менялось руководство, менялся круг обязанностей и забот, но кажется время было не властно над его упорным стремлением. Если одним только словом выразить главное качество, сделавшее Георгия Николаевича заслуженным и уважаемым главным конструктором, я бы назвал его невероятное трудолюбие.
Была семья, трое детей, но его дом был его крепостью. А все, что вне его, посвящалось одному — кораблям. А их у него было более шестидесяти!
Много написано книг и статей о главных конструкторах, о тех или иных важных для дела сторонах их характера. Но есть единственный объективный критерий, говорящий о главном конструкторе, — это его творения. Так и о Георгии Николаевиче Чернышеве лучше всего могут рассказать Его Корабли.
Впервые с Георгием Николаевичем Чернышевым автор этих строк познакомился, когда тому было уже 37 лет. Кажется давно и хорошо его знаю (прошло почти 40 лет!), но писать о нем трудно — возникают десятки «почему», ответы на которые нужно искать в прошлых годах его жизни, когда он сложился как человек и специалист.
Георгий Николаевич родился в рабочей семье. Работать на производстве начал 15-летним юношей в фабрично-заводском училище, потом работа в цеху на заводе, поступление в Николаевский кораблестроительный институт, начало войны, армия, отзыв на продолжение учебы. А с 1943 г. молодой инженер работает в конструкторском бюро (ЦКБ-1 8, ныне — ЦКБ МТ «Рубин»), на заводе, а затем навсегда связывает свою судьбу со специальным конструкторским бюро (СКБ-143, ныне - СПМБМ «Малахит»), которое создается в 1 948 г. для разработки скоростных подводных лодок с новыми энергетическими установками. Первым конкретным заданием было создание ПЛ с газовой турбиной на перекиси водорода. Поездка в Германию в группе специалистов, упорная работа в бюро. А в конце 1952 г. новое задание — в составе небольшой группы специалистов В. Н. Перегудов делает первые наброски отечественной атомной подводной лодки (АПЛ). Первая опытнаяная парогазовая ПЛ (пр. 61 7) была передана вместе с большей частью сотрудников в ЦКБ-1 8, а Георгий Николаевич в обновленном составе СКБ-143 приступает к работе над принципиально новым типом подводной лодки.
Остановимся здесь. Подумаем о жизненном пути молодого человека — рабочего, инженера, воспитанного в трудовой среде и привыкшего с юных лет серьезно относится к порученному делу и потому уже замеченного и привлекаемого к новым и ответственным работам.
А теперь о первой деловой встрече. В самом конце 1 957 г. или начале следующего, меня — молодого инженера, третий год работающего в СКБ-1 43, и пришедшего в проектный отдел заместителя главного конструктора атомной и ракетной ПЛ (пр. 639) Г. Н. Чернышева. По поручению начальника отдела Г. Я. Светаева я ознакомил Георгия Николаевича с инициативным вариантом проекта, особенностью которого был переход на значительно большие диаметры прочного корпуса. Напротив меня сидел
коренастый, темноволосый моложавый человек с блеском в глазах, доброжелательно и с интересом выслушивавший мои объяснения. В нем ощущалась какая-то спокойная основательность.
Затем наши пути встретились при разработке в 1958 г. инициативных предложений по новым ПЛ, а затем и конкурсных проектов — Георгий Николаевич вел разработку пр. 667, а мне был поручен пр. 671.
Для пр. 639 этот год заканчивался печально — разработка ракетного комплекса Д-3 прекращалась, а с ним умирал и проект. Группа главного конструктора распалась — В. П. Фуников (главный инженер СКБ-143 и главный конструктор АПЛ пр. 639) погиб в катастрофе, В. В. Ромин ушел к М. Г. Русанову на АПЛ пр. 653, с Г. Н. Чернышевым остался один В. Д. Левашев. В проектном отделе был организован сектор перспективного проектирования, куда меня приглашал А. Б. Петров, но я решил остаться в группе Г. Я. Светаева на пр. П-627А, по которому начиналось рабочее проектирование.
Вскоре бюро поручается разработка многоцелевой АПЛ пр. 671. В. И. Дубовиченко по совету Г. Я. Светаева представляет на должность главного конструктора новой АПЛ 2-го поколения Г. Н. Чернышева, а последний по совету того же Г. Я. Светаева приглашает меня к себе заместителем. Вот так мы и встретились в третий раз и уже надолго. Георгий Николаевич очень уважал Г. Я. Светаева, рекомендация которого для него много значила. Но все же нужны были и какие-то собственные побуждения и просто смелость, чтобы пригласить на такую должность молодого инженера, не проработавшего и трех лет, еще не «нюхавшего» завода и занимавшегося хотя и очень разнообразной, но в основном проектной работой. К тому же с момента его предложения и официального моего представления руководством бюро на должность прошло более двух месяцев, пока партбюро размышляло о моей беспартийной молодости, а Георгий Николаевич с завидным упорством отвергал все иные кандидатуры. Никогда я его не спрашивал об этом. Да и нужды в этом не было — между нами быстро и незаметно сложились по-человечески простые и доверительные отношения, и никакие разногласия, споры, должностные перемещения уже не могли их изменить.
В первом полугодии сформировалось ядро группы главного конструктора: кроме Г.Н. Чернышева и меня туда вошли В. Д. Левашев (ранее работал в группе пр. 639) и А. В. Королев (из отдела устройств). Оба они участвовали в конкурсных проектах. Следом на должность руководителя группы был приглашен А. И. Колосов, ранее много лет работавший у Г. Н. Чернышева в секторе.
В период выработки (1 959 г.) тактико-технического задания и разработки эскизного проекта (начало 1 960 г.) мы с Георгием Николаевичем практически не расставались, участвуя вместе во всех обсуждениях и встречах как в Ленинграде, так и в Москве. Споров и разногласий было много как во «внешнем» мире, так и внутри группы. И здесь проявилась замечательная черта Георгия Николаевича —терпимость к инакомыслию и чувство юмора, отвержение авторитарных методов руководства и стремление убедить оппонента. Более того, уже убедив или сформулировав компромиссное решение, он, если вопрос был непростым, не раз к нему возвращался, отшлифовывал все доводы «за» и «против». Он как бы предвидел возможность возвращения к этому вопросу на других уровнях обсуждения, и ему нужна была для этого безупречная доказательность и собственная убежденность. Свобода в технических взглядах и открытость обсуждений как бы «взрыхляла» почву для прорастания новых идей и нахождения технических решений, порой неожиданных. При этом у Георгия Николаевича был важнейший для главного конструктора дар — умение почти безошибочного выбора оптимальных идей и предложений.
Примером может служить вопрос об обеспечении условий надводной непотомляемости. Бюро в целом стояло за отказ от этих требований и свою позицию четко высказало в конкурсных проектах. Но позиция ВМФ была категоричной — обеспечивать! Вопрос, что называется, зашел в тупик. Бремя ответственности главного конструктора не позволяло ему занимать бескомпромиссную позицию, но в то же время и нельзя было «уродовать» классическую форму одновальной ПЛ! Сколько труда затратил Георгий Николаевич, убеждая меня и других сотрудников принять условия ВМФ, но при этом обязательно найти такие технические решения, которые уменьшали бы отрицательные последствия такого шага. И было найдено решение — возврат к довоенным кингстонным цистернам. Сейчас, вспоминая весь путь создания пр. 671, должен признать позицию главного конструктора единственно правильной. В конце концов важнейшая техническая характеристика — Его Величество Время.
Созданная Георгием Николаевичем атмосфера была и своеобразным методом оценки (отбора) сотрудников, основанием для полнейшего доверия и предоставления свободы действий. При этом всегда ценились ответственное отношение к делу, компетентность, трудолюбие. Характерна его фраза: «Ты там уже этим занимался, иди разбирайся и решай». Скажу более, мне известны случаи, когда его сотрудники рисковали без согласования (не было возможности)изменять ранее принятое им решение (разумеется, будучи абсолютно уверенными в своей правоте). Реакция Георгия Николаевича была удивительной — ее не было! Думаю, что он считал это обычной инженерной практикой и воспринимал как должное.
При склонности к принятию новых и прогрессивных решений в нем ощущалась какая-то здоровая консервативность, позволявшая твердо стоять на земле, что, в свою очередь, давало возможность смело внедрять новое, не переходя грани, за которой очертания проекта приобретают зыбкость. Во время работы в Госстандарте меня заинтересовал вопрос соотношения старого и действительно нового при создании новых образцов сложной военной техники. Экспертная оценка свелась к тому, что достаточный для сохранения превосходства результат может быть достигнут в пределах примерно 30% новых решений. При этом сохраняется темп производства и боеготовность. Может быть Георгий Николаевич это интуитивно чувствовал? Во всяком случае его опыт работы инженером-конструктором, опыт испытаний на стендах и кораблях в сочетании с постоянной работой в областити внедрения нового, нетрадиционного могут служить основанием для такого утверждения. Я, например, не представляю Георгия Николаевича в роли главного конструктора АПЛ пр. 705, в котором сразу замахнулись на очень многое.
Георгий Николаевич Чернышев был по-человечески скромен, не любил лезть на глаза начальству, был с ним корректен. Не был он оратором, не любил «пускать пыль в глаза» и совершать «обходные маневры» для достижения каких-либо своих целей, что у нас, к сожалению, процветало и процветает и «до» и «после» начала так называемых реформ. И тем не менее, большинство нужных для дела вопросов он все же решал и в бюро, и в коридорах московских учреждений путем постоянного и упорного убеждения, снова и снова добиваясь нужного решения.
Почти 40 лет возглавляя разработку проектов многоцелевых АПЛ, сопровождая их строительство, участвуя в их испытаниях, он оставался верен себе — в погоне за быстро текущим временем, сохраняя и опираясь на найденные и ставшие классическими технические решения, постоянно совершенствовал свои стремительные и элегантные корабли. Менялся состав группы, приходили другие сотрудники, менялось руководство, менялся круг обязанностей и забот, но кажется время было не властно над его упорным стремлением. Если одним только словом выразить главное качество, сделавшее Георгия Николаевича заслуженным и уважаемым главным конструктором, я бы назвал его невероятное трудолюбие.
Была семья, трое детей, но его дом был его крепостью. А все, что вне его, посвящалось одному — кораблям. А их у него было более шестидесяти!
Много написано книг и статей о главных конструкторах, о тех или иных важных для дела сторонах их характера. Но есть единственный объективный критерий, говорящий о главном конструкторе, — это его творения. Так и о Георгии Николаевиче Чернышеве лучше всего могут рассказать Его Корабли.
