Мониторинг экологии морей
— ГОИН исследует экологию Черного моря — в частности, нефтяное загрязнение. Какова ситуация в этом море по сравнению с другими морями в плане загрязнения углеводородами?
— Александр Коршенко: Наш институт — это научно-методический центр по мониторингу загрязнения морей России. Одна из главных его задач — регулярный сбор информации от региональных лабораторий и создание на этой основе баз данных с их последующим анализом. Естественно, такие работы мы проводим и на Черном море, и в Приазовье — вдоль побережья Кавказа, в Крыму, а также в Керченском проливе Азовского моря. Все эти исследования прибрежные, до 12 морских миль. На регулярной основе данные о загрязнении вод Черного моря собираются в ГОИНе на протяжении 30−40 лет. Это позволяет делать выводы о загрязнении прибрежной зоны Черного моря и его многолетних изменениях. Сейчас приходится констатировать существенное загрязнение прибрежных вод нефтепродуктами.
Прибрежные воды Черного моря — зона высокой транспортной активности. По морю проходят маршруты перевозки нефти и нефтепродуктов грузинских, российских и украинских портов. И этот факт не может не отражаться на уровне загрязнения морских вод. По некоторым данным, суда могут терять до нескольких процентов от перевозимого груза, нефть и нефтепродукты также могут попасть в воду и в процессе перегрузки с судов прибрежного плавания на океанские танкеры. В целом уровень загрязнения Черного моря довольно высок. То же самое можно сказать и об Азовском море, устьевой области Дона и акватории Керченского пролива. По данным многолетнего мониторинга среднегодовой уровень присутствия углеводородов в этих районах много лет держится примерно на уровне 1−3 ПДК (предельно допустимой концентрации), а максимальные значения могут превышать средние в 5−10 раз.
Полтора года назад случилась авария в южном предпроливье Керченского пролива, которая стала повторением аналогичной катастрофы 2007 года. Тогда тоже произошел разлом танкера и выброс мазута на береговую линию во время шторма. Мазут в танках был довольно плотным и благодаря низкой температуре и штормовому ветру большинство нефтепродуктов выбросило на берег, где они были быстро собраны или разложились. В итоге катастрофических последствий для биоты в 2007 году не наблюдалось. В основном пострадали сообщества околоводных пернатых. В целом экологическое состояние северо-восточного прибрежья Черного моря довольно быстро вернулось к норме. Аналогичные процессы наблюдаются и сейчас.
— Ежегодно ГОИН подводит итоги загрязнения вод морей России. По каким критериям проводятся исследования? Что можно сказать по итогу мониторинга
наших морей за последние 10 лет?
— А.К.: Поскольку институт является научно-методическим центром Росгидромета по гидрохимическому состоянию загрязнения морей, ежегодно получаемая информация
гидрохимических лабораторий анализируется, а результаты оформляются в текстовой и графической форме. Результаты работы Государственной наблюдательной сети позволяют контролировать около 60 локальных участков или заливов морей России. В каждой региональной лаборатории анализируется различный набор приоритетных параметров. Кроме температуры, солености и концентрации биогенных соединений азота и фосфора еще проводятся наблюдения по нескольким загрязняющим веществам. Обычно это нефтяные углеводороды, синтетические поверхностно-активные вещества, фенолы и тяжелые металлы. Каждый из этих параметров ведет себя по-разному даже в пределах одного моря, что часто зависит от специфических особенностей данной акватории и уровня антропогенного загрязнения.
Если говорить в целом, в большинстве районов мониторинга экологическое состояние прибрежных вод от года к году изменяется незначительно. Резких ухудшений или улучшений мы почти не наблюдаем. В отдельных случаях удается выявить существенный многолетний тренд содержания отдельных контролируемых параметров, как например, повышение солености в Керченском проливе.
А флот и ныне там…
— Есть ли у ГОИНа свой флот? Какие суда вы используете, каковы их задачи и срок эксплуатации?
— Игорь Землянов: В советские времена ГОИН был крупнейшим держателем научно-исследовательского флота в «Росгидромете», да и в России тоже. Он базировался в Одесском отделении, где было четыре или пять крупных судов, которые почти круглый год находились в море и активно участвовали как в советских, так и в международных программах по исследованию Мирового океана. К сожалению, после распада Советского Союза все эти суда остались на Украине.
— А.К.: У нас есть Севастопольское отделение института (СО ГОИН). Там хороший коллектив во главе с активным директором. Долгое время СО ГОИН арендовало небольшой корабль под названием «Пеленг», всего 18 метров длиной. На протяжении нескольких лет с борта «Пеленга» сотрудники нашего отделения выполняли большой объем морских исследовательских работ в прибрежных водах Крыма — например, вели поиск выходящих в море труб очистных сооружений, которые в советские времена были заброшены или забыты. Во-первых, это позволило существовать нашему Севастопольскому отделению в условиях недостаточного финансирования, а во-вторых, дало возможность им приобрести в настоящее время собственное небольшое судно. Поскольку содержать свой флот довольно дорого, мы надеемся его использовать не только для работ по исследованию моря и мониторингу, но и для выполнения разнообразных хозрасчетных и научных работ, а также для обучения студентов, проведения тренингов специалистов соответствующих специальностей, которые могут быть заинтересованы в получении навыков практической работы в море.
— Есть ли планы по модернизации действующих или возведению новых судов?
— А.К.: Ранее у нас был довольно большой пароход финской постройки дедвейтом примерно полторы тысячи тонн. Сначала он успешно работал в Мурманске, а потом его передали нашему институту. Несколько лет работы ясно показали, что без специального целевого финансирования со стороны государства научно-исследовательский институт не сможет содержать более-менее крупное океанское плавсредство. Это очень дорого, ведь нужно находить деньги на бункеровку, оплачивать причальную стенку, техническое обслуживание и плановый ремонт, покупать топливо и так далее. Коммерческие разработки научного плана не окупались на таком судне в течение года. Потому для содержания на балансе института крупного научно-исследовательского судна необходимо решение вопроса о целевом бюджетном финансировании.
Международное сотрудничество ГОИН
— ГОИН изучает проблему обмеления Каспия. Так, в мае 2025 года в Петербурге провели заседание российско-азербайджанской комиссии по этому вопросу. Каких практических результатов удалось достичь?
— И.З.: Российско-азербайджанская комиссия создана в соответствии с договоренностями двух президентов. Кроме нее в сообществе прикаспийских государств есть несколько центров активности, которые исследуют процесс обмеления моря, его возможные последствия, а также вопросы адаптации стран к снижению уровня Каспия. К сожалению, несмотря на падение уровня моря на протяжении почти 20 лет, степень опасности процесса осознали недавно. Пока прикаспийские страны только осознают, что необходимо активнее адаптироваться к обмелению Каспия. Мы понимаем, что на сегодня не выработаны мероприятия, которые помогли бы замедлить этот процесс.
— То есть на обмеление Каспия не влияет антропогенный фактор?
— И.З.: В значительной степени нет. Мы все понимаем, что, в первую очередь, это последствия климатических изменений. А вот об их причинах ученые спорят: определяется ли интенсивность таких изменений естественными процессами, или все же человек имеет к ним отношение? Наши оценки показывают, что изменение уровня Каспийского моря в значительной степени определяется природными факторами.
— В октябре минувшего года прошла вторая научно-практическая водная конференция с участием Китая. Каково сегодня взаимодействие с этой страной, и каким опытом поделились коллеги из Поднебесной?
— И.З.: Это была конференция в рамках деятельности «Росводресурсов». На ней мы рассматривали задачи рационального использования поверхностных внутренних вод.
Мы стараемся поддерживать отношения с нашими коллегами по этой тематике, в том числе из Китая.
Нам было интересно познакомиться с опытом охраны и использования водных ресурсов, а также высоким уровнем цифровизации их систем управления в Китае. Также хотелось узнать о правовых системах управления водными ресурсами и обсудить проблемы, которые возникают на границе «река-море». Участие в данной конференции важно еще и потому, что, по нашему представлению, было бы полезно перенести положительный опыт
охраны и использования поверхностных пресных вод на прибрежные зоны морей.
Нужно отметить, что, несмотря на сложную международную обстановку, по-прежнему продолжают действовать конвенции по защите морской среды для нескольких
морей, которые Россия и СССР в свое время подписывали и действия которых никто не прекращал. В рамках этих конвенций обязательства России исполняет ГОИН.
— А.К.: Из трех международных конвенций по охране морей от загрязнения наиболее активно продвигается работа по Тегеранской (Каспийское море). В рабочих группах обсуждаются вопросы практической реализации регионального мониторинга всеми прибрежными странами: параметры контроля, расположение станций, периодичность отбора проб, методы химического анализа, технология передачи полученных результатов и формирования объединенной базы данных. В рамках Бухарестской конвенции по Черному морю ежегодно готовится отчет с информацией о проведении Россией гидрохимического мониторинга и основных полученных результатов в текстовой и графической форме, готовится программа активности в рамках различных рабочих групп конвенции, включая мониторинг и периодическую оценку экологического состояния моря. Деятельность Хельсинской конвенции по Балтийскому морю временно заморожена.
Гидрометеорологические прогнозы на морских акваториях
— Какие основные цели и задачи сегодня стоят перед ГОИН, и каких результатов удалось достичь в системе прогнозирования погоды в акваториях российских морей?
— И.З.: В течение всей своей 80-летней истории ГОИН занимается гидрологическими прогнозами, которые показывают, как будет вести себя морская среда в зависимости от изменчивости погоды или климата на той или иной акватории. Мы решаем прикладные задачи в океанографии — применяем полученные в ходе исследований Мирового океана знания и навыки для обеспечения гидрологической и гидрометеорологической безопасности морской деятельности. Это касается сопровождения добычи полезных ископаемых на шельфе, безопасности для судов на морских акваториях и населения в прибрежной зоне. Кроме того, одной из основных задач ГОИНа является анализ информации с сети мониторинга загрязнения морской среды.
— ГОИН разработал систему комплексного оперативного диагноза и прогноза характеристик Черного, Азовского и Каспийского морей на трое суток. Насколько она точна и как помогает судоходству?
— И.З.: Да, такая система действует в ГОИНе в оперативном режиме уже много лет. Опирается она на наши собственные разработки в области гидродинамического моделирования морской среды. В состав разрабатываемой системы входит комплекс моделей для Азовского моря и судоходных рукавов устьевой области реки Дон. В этом направлении мы работаем во взаимодействии с нашим территориальным Северо-Кавказским управлением по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды (Северо-Кавказским УГМС), которое реально осуществляет практическое обслуживание потребителей на акватории Азовского моря. Вместе с коллегами мы постоянно следим за качеством выдаваемых прогнозов.
По системе прогнозирования для Азовского моря у нас хорошие результаты: высокая точность прогнозов — выше 90%. В ближайшее время мы рассчитываем выйти на рынок прогностических услуг вместе с нашими территориальными подразделениями, чтобы осуществлять и коммерческое обслуживание нашими прогнозами.
В наших планах — развернуть подобного рода системы на всех важнейших транспортных коридорах. Морская прогностическая часть уже действует практически для всех окраинных морей России. Мы постепенно дополняем ее моделями для устьевых областей крупных рек. Кроме того, практически в 50−70%-ной готовности у нас находится аналогичная прогностическая система для устьевой области Волги и Северного Каспия. Там речная и морская модели работают вместе, но пока программный комплекс находится в стадии опытной эксплуатации.
На очереди у нас — разработка устьевой области Невы и Финского залива. Там тоже действует морская модель, а вот устьевой пока нет. Мы ее планируем разворачивать в течение ближайших двух лет. В прошлом году мы довольно много времени потратили на общение с руководством комплекса защитными сооружениями, выясняя их возможности по прогнозированию нагонной волны в Санкт-Петербурге в надежде в недалеком будущем предложить более современный пакт прогностических услуг. Но пока это только планы.
У нас очень много наработок по акватории Севморпути, и мы готовимся к выходу на этот рынок. На Дальнем Востоке тоже немало коммерческих заказов. Мы выполняли несколько видов работ для правительства Камчатки, которые касались проблем в береговой зоне полуострова. Кроме того, уже несколько лет подряд мы взаимодействуем с нефте— и газодобывающими компаниями на Сахалине.
— Занимается ли институт какими-то коммерческими исследованиями?
— И.З.: Наш учредитель «Росгидромет», наряду с госзаданием, которое у нас является основным источником финансирования, стимулирует нас заниматься внебюджетной деятельностью для пополнения казны института за счет прикладных исследований. Мы
довольно успешно занимаемся этим уже несколько лет. Среди заказчиков, которые обращались к нам за услугами, — крупные подразделения «Газпрома». У нас очень тесные
отношения с ООО «ГазпромВНИИГАЗ» (ведомственным институтом «Газпрома»), подразделениями «Роснефти», которые занимаются освоением месторождений на шельфе. Достаточно большие объемы работ мы выполняем на крупных водохранилищах для компании «Русгидро», где наши услуги высоко ценятся.
Из крупных последних работ можно назвать участие института в гидрометеорологических исследованиях при проектировании Керченского моста. Также в свое время были приложены значительные усилия для обеспечения безопасности газотранспортной системы «Газпрома» в районе Байдарацкой губы (одном из крупнейших заливов Карского моря, находящемся в его юго-западной части, между Югорским полуостровом и полуостровом Ямал).
Кроме того, сейчас к нам обращаются заказчики, заинтересованные в развитии портовой инфраструктуры на Дальнем Востоке. На этапе проектирования мы обеспечиваем их информацией, которая касается характерных ветроволновых и ледовых нагрузок.
