Освоение континентального шельфа — вопрос национального будущего
— Борис Витальевич, на днях прочитал в деловой прессе, что человечество израсходовало большую часть легкодоступной нефти и наступает эра трудноизвлекаемых запасов. В России они сосредоточены в Восточной и Западной Сибири, а также в Арктике. Однако шельф требует «уникальных технологий, которых пока нет», а также развития инфраструктуры — строительства буровых платформ и ледокольного флота. Что скажете в защиту освоения континентального шельфа?
— Действительно, изученность континентов в настоящий момент настолько высока, что открытие гигантских и крупных месторождений углеводородов представляется маловероятным. Все крупные открытия месторождений нефти и газа в мире и в России в последние 10 лет произошли на шельфе.
Освоение континентального шельфа — это не просто экономический проект, а вопрос национального будущего, стратегически закрепленный в Морской доктрине Российской Федерации, утвержденной президентом страны в 2022 году. Этот документ прямо относит «развитие Арктической зоны как стратегической ресурсной базы и освоение континентального шельфа за пределами 200-мильной исключительной экономической зоны» к числу жизненно важных национальных интересов России в Мировом океане.
Тезис об отсутствии необходимых технологий требует уточнения. Да, арктический шельф — сложнейший регион: ледовая обстановка, короткий навигационный период, отсутствие логистических центров и др. Здесь следует отметить, что в условиях санкционных ограничений, в первую очередь коснувшихся геологоразведки в Арктике, мы не только не утратили компетенции, а, наоборот, обрели технологический суверенитет по целому ряду направлений. В первую очередь хочу отметить отечественный бескабельный сейсморазведочный комплекс серии «Краб»-«Коралл», разработанный санкт-петербургским предприятием ООО «Морской Технический Центр» (МТЦ).
Характеристики отечественного комплекса по некоторым параметрам уже превосходят лучшие зарубежные аналоги. Также предприятия морского приборостроения Объединенной судостроительной корпорации в текущем году продемонстрировали полную готовность отечественного морского навигационно-геофизического комплекса для оснащения 3D-судна. Технологии есть. Необходимо их дальнейшее развитие и масштабирование. Если говорить о проблемах, то здесь я бы отметил низкий рынок геологоразведочных работ на шельфе, который определяет низкий спрос на технологическое оснащение.
 |  |
— Верно ли, что 4/5 открытых за последние несколько лет месторождений углеводородов в мире находятся в глубоком море?
— 80% — распространенная оценка, которая действительно фигурирует в отраслевых обзорах. Но это значение требует уточнения. По данным ведущих аналитических компаний, в частности Wood Mackenzie, Rystad Energy и Clarksons Research, в последние годы от 60 до 80% новых открытий углеводородов в объеме извлекаемых запасов приходится именно на глубоководные акватории, с глубинами более 400−500 метров. Таким образом, утверждение в целом верно отражает глобальный тренд, хотя точное значение может варьироваться. При этом прирост запасов на одну глубоководную скважину может в десятки раз превышать аналогичный показатель на суше. Так что да, основные новые открытия смещаются в глубоководные зоны, и наша страна также уделяет этому направлению серьезное внимание.
— Научно-исследовательские работы на арктическом континентальном шельфе институт ведет с начала 1970-х гг. В числе прочего в сферу вашей ответственности входила и, пожалуй, самая непростая зона Арктики — от Енисея до Лены. Какова сегодня изученность восточной Арктики? Много ли белых пятен осталось в западной части Арктики и на Дальнем Востоке?
— Восточная Арктика остается одним из наименее изученных регионов — как по объективным причинам (ледовые условия, сложность навигации), так и в силу недостаточного объема геофизических съемок и бурения. Белых пятен там действительно еще много. Западная часть Арктики (моря Печорское и Баренцево, южная часть Карского моря) изучена существенно лучше, но и там работы хватит не на одно десятилетие.
В целом по российскому шельфу перспективных акваторий исследовано не более 40%. Дальний Восток, включая Охотское море, также требует продолжения систематических исследований. Наша задача — планомерно сокращать эти белые пятна.
— Что сегодня включает в себя понятие морская геологоразведка? Какие методы используются для комплексного изучения морского дна и того, что находится под ним?
— Морская геологоразведка — это комплекс геолого-геофизических работ в акваториях Мирового океана для поиска, разведки и подготовки к освоению подводных месторождений полезных ископаемых, а также для решения задач инженерной геологии. Методы делятся на три группы: геофизические, геохимические и прямые — отбор проб. Истинная картина недр складывается только из их комплексного применения. Основа геофизических методов — сейсморазведка, позволяющая «просвечивать» земную кору под дном.
Наряду с классическими буксируемыми косами сегодня все шире применяются автономные донные станции. Грави- и магниторазведка остаются незаменимыми для региональных исследований. Электромагнитные методы пока используются редко, но перспективны. Геохимические методы позволяют выявлять аномалии углеводородов в донных осадках. Прямое опробование включает отбор проб грунта, пород и руд с помощью драг, буровых установок и подводных аппаратов.
Ключевая роль принадлежит бурению: без него все остальные методы все-таки остаются косвенными. Именно бурение дает окончательный ответ о наличии промышленной залежи, позволяет получить керн и подсчитать запасы. В морских условиях, особенно в Арктике, бурение — самый сложный и ответственный этап, требующий развития отечественных технологий, больших капиталовложений.
— Буксируемые сейсмокосы, состоящие из кабеля и пьезоприемников, уходят в прошлое?
— Классические буксируемые косы с пьезоприемниками в качестве сенсоров, думаю, еще послужат геологии ближайшие пять-десять лет, пока окончательно не сформируется культура применения волоконно-оптических систем, которые легче, надежнее, дешевле на порядок, но не прошли стадию производственного внедрения. Донные сейсмические станции нового поколения — это не просто «альтернатива» классическим методам, а принципиально иной и во многих случаях незаменимый инструмент.
Их ключевое преимущество — способность работать там, где другие методы бессильны: подо льдом, на сложных участках шельфа и в транзитных зонах, кроме того, возможность многоволновой регистрации, которой располагают только донные станции, позволяет существенно увеличить качество геологического прогноза вплоть до определения типа флюида в залежи. Сегодня развитие этого направления — один из приоритетов технологического суверенитета России. «ВНИИОкеангеология» как головной научный центр учитывает эти новейшие разработки при планировании собственных исследований, особенно в Арктике.
— Какие инструментальные способы разведки применяются в восточном секторе СМП, почти всегда покрытом льдом?
— В условиях сплошного льда традиционная буксируемая сейсморазведка невозможна. Поэтому основной упор делается на методы, не требующие свободной ото льда водной поверхности. Это, прежде всего, автономные донные сейсмические регистраторы, автономные необитаемые аппараты, АНПА, аэрогеофизические методы.
Ключевое преимущество сейсмических станций нового поколения — способность работать там, где другие методы бессильны
— Академик Владимир Пешехонов рассказывал нам, что гравиметры концерна «ЦНИИ «Электроприбор» работают на судах практически по всему земному шару, в том числе в Арктике и Антарктике. Их используют как отдельно, так и в составе комплекса с буксируемыми сейсмокосами. Какое еще поисковое оборудование производится в России?
— Да, морские гравиметры «Чекан-АМ» разработки ЦНИИ «Электроприбор» широко применяются в нашей практике, в том числе в арктических экспедициях. В феврале текущего года наш институт совместно с предприятием «Аэрогеофизика» впервые после 36-летнего перерыва выполнил аэрогравиметрическую съемку в Антарктиде. Это стало возможным благодаря появлению отечественного бесплатформенного гравиметра.
— Аэросъемка помогает получить представление о глубинном строении шельфа?
— При помощи аэрометодов мы можем получить представление о структуре земной коры и осадочного чехла, отследить и картировать тектонические нарушения, выделить зоны распространения различных блоков и пород. Это позволяет составить первое представление о геологической модели.
В комплексе с морскими сейсморазведочными аэрометоды позволяют получить более достоверную геологическую информацию: уточнить положение разрывных нарушений, прогнозировать состав и характер флюида и многое другое.
Повторюсь, что задача геофизической съемки шельфа — получение максимально достоверного представления о составе и глубинах залегания целевых горизонтов. В конечном итоге это позволит снизить риски при определении точки заложения и проектной глубины скважины.
— Раньше специалисты института работали на дрейфующих станциях «Северный Полюс». С появлением одноименной ледостойкой платформы эта традиция продолжилась? Как оценивают ЛСП «Северный полюс» ваши ученые? Нужно ли строить еще суда подобного типа?
— Эта традиция не просто продолжилась, а вышла на новый технологический уровень. Наши геологи работают на ЛСП с первой экспедиции «Северный полюс-41» (2022−2024 годы), а с сентября 2024 года также включены в экспедиционный состав «Северного полюса-42». Уникальная платформа оснащена семнадцатью лабораториями и способна дрейфовать автономно до двух лет, что позволяет вести по-настоящему комплексные круглогодичные исследования. Для нас важно, что эта работа ведется в тесной кооперации с Арктическим и антарктическим научно-исследовательским институтом (ААНИИ). Вместе мы отбираем и анализируем пробы донных отложений — это критически важно для составления геологических карт и понимания геологии Арктики в целом.
Для полноценного и оперативного изучения Арктики желательно иметь как минимум две-три подобные научные станции. И в этой перспективе кооперация с ААНИИ остается ключевой — это партнерство, проверенное десятилетиями совместной работы в Антарктике, на дрейфующих станциях и в высокоширотных экспедициях.
— Какой флот задействуется сегодня для работ на шельфе?
— Вопрос с флотом — один из самых острых и стратегически важных. Без современных судов невозможно изучать и осваивать континентальный шельф, тут без вариантов. Флотом располагают институты Академии наук, перечислю лишь некоторые научно-исследовательские суда (НИС): «Академик Виктор Ильичев», «Академик Александр Лисицын», «Академик Лаврентьев», «Академик Опарин». Морские предприятия государственного холдинга «Росгеология» содержат на балансе 18 НИС, среди них «Академик Лазарев», «Ордовик», «Академик Примаков» и другие. К сожалению, большая часть из этих судов находится в вынужденном простое. Научно-исследовательские суда также имеются в собственности у акционерных обществ «СКФ-Гео» и «МАГЭ».
— Россия с 1960-х гг. ведет в Мировом океане исследования и разведку твердых полезных ископаемых (ТПИ) — корок, конкреций и сульфидов — и подготовку к их добыче. На каком этапе эта работа находится сегодня? Насколько мы обеспечены средствами для разведки и добычи ТПИ? Каковы перспективные планы?
— Научно-исследовательские работы по этой тематике на самом деле начались в АН СССР в конце 1960-х гг., а статус разведочных они приобрели только после подписания контракта с Международным органом по морскому дну (МОМД) с начала 2000-х гг. На данный момент работа по всем трем видам ТПИ подходит к важному переломному моменту — переходу от геологоразведки к добыче. Близится срок завершения разведочных контрактов с МОМД. К 2031−2032 гг. для заключения контрактов на освоение и перехода к промышленной добыче потребуется создание принципиально новых подводных добычных комплексов. Сегодня в России системные работы в этом направлении ведутся недостаточно активно. Инициативный проект ООО «ГИКО» по созданию добычного комплекса на железомарганцевые конкреции с использованием подводных дронов пока на ведомственном уровне не поддержан. Тем не менее имеются планы на испытание роботов-сборщиков в натурных условиях уже в 2027−28 годах.
— К 75-летию института была выпущена книга «От полюса до полюса». Какие геологические исследования проводятся «ВНИИОкеангеологией» в Антарктиде?
— В составе института успешно развивается отдел геологии и минеральных ресурсов Антарктики. Сотрудники отдела участвуют в отечественных антарктических экспедициях с 1956 года. В последние годы, благодаря дополнительному финансированию, выполнены уникальные исследования с использованием новых методов и технологий. Самый яркий недавний проект — российско-китайское глубокое бурение льда: скважина прошла 540 метров ледяного покрова и вскрыла подледниковые горные породы. Это первое целевое изучение подледной геологии в истории антарктических работ. В настоящее время полученные керны изучаются в ведущих лабораториях России и Китая. После 36-летнего перерыва удалось возобновить отечественные гравиметрические исследования в комплексе аэрогеофизических работ. Это важные достижения, которые позволяют нам занимать лидирующие позиции в мировом научном сообществе. Антарктика остается для нас одним из приоритетных регионов исследования.
Для полноценного и оперативного изучения Арктики желательно иметь как минимум две-три ЛСП «Северный полюс»
— Много ли в мире центров морской геологии, подобных «ВНИИОкеангеологии»?
— Безусловно, такие центры существуют во многих странах с развитой морской наукой. Среди признанных мировых лидеров — Геологическая служба США (USGS), Британская геологическая служба (BGS), Институт полярных и морских исследований им. Альфреда Вегенера (AWI) в Германии. Если говорить о партнерских связях, то я бы выделил Третий институт океанографии при Министерстве природных ресурсов КНР и индийский Национальный институт океанографии. В БРИКС действует рабочая группа по океанологии и полярной науке, а также Международный исследовательский центр глубоководных ресурсов БРИКС (BRICS DSR-IRC), в рамках которых наш институт принимает участие в совместных проектах с партнерами.
— Внешне похожую на морскую сейсморазведку работу выполняют в Мировом океане гидрографы. Это редкая профессия, и о зарплатах «гидрографов с именем» ходят легенды. Специалистов по гидрографии моря готовит арктический факультет Макаровки, а откуда берете кадры вы?
— Действительно, гидрографы — редкая и важная специальность, и мы высоко ценим выпускников арктического факультета ГУМРФ имени адмирала С. О. Макарова. Это профессионалы высокого класса. Ключевой состав нашего института — это морские геологи и геофизики. Мы активно участвуем в подготовке молодых научных кадров в тесной связке с ведущими вузами — Санкт-Петербургским государственным университетом, Санкт-Петербургским горным университетом императрицы Екатерины II, Московским государственным университетом.
На базе «ВНИИОкеангеология» ежегодно проводится зимняя научная школа «Плавучего университета». Студенты осваивают современные методы обработки и интерпретации геолого-геофизических данных, знакомятся с азами морской геологии и геофизики. При институте активно работает Совет молодых ученых и специалистов. Более 10 лет мы организуем собственную молодежную конференцию «Новое в геологии и геофизике Арктики, Антарктики и Мирового океана». Регулярно устраиваем отраслевые научные мероприятия — конференции с международным участием «Полезные ископаемые Мирового океана», «Российскую газогидратную конференцию». Кроме того, по линии Международного органа по морскому дну институт проводит двухнедельные стажировки для молодых геологов из развивающихся стран. Мы работаем над возобновлением деятельности совета по защите диссертаций ВАК при институте. Так что кадровый вопрос решаем системно, через собственную образовательную и научно-организационную деятельность.
— Насколько важна реализация мероприятий федерального проекта «Континентальный шельф Российской Федерации»?
— Сегодня освоение шельфа — это не вопрос «хотим мы или нет», это необходимость. Наша задача как института — дать для этого максимально точный геологический фундамент: цифры, карты, методики, кадры. Мы искренне надеемся на то, что разработанный в институте федеральный проект «Континентальный шельф» будет утвержден и это позволит превратить эти цифры в реальные проекты, а проекты — в месторождения. Вопрос не в том, осваивать или нет, а в том, как делать это эффективно и с опорой на собственную науку. И здесь «ВНИИОкеангеология» выступает ключевым связующим звеном между наукой и государственной политикой.
